VE.LT tinklaraštis - VE.LT/BLOG

Ar pasiruošę bent praėjusiam karui?

Įsismarkavo Lietuvos okupacijos 70-mečio renginiai. Skaitant renginių aprašymus, neapleidžia jausmas, kad ne visai tą ką reikia svarstome, rodome, ne visai apie tai galvojame. Sovietai, aišku, buvo blogi, ir kiek beplūstum juos - per maža nebus. Bet sovietai baigėsi. Liko - mūsų aukštuomenė, kildinanti save kaip luomą iš anos aukštuomenės. Tos, kuri begėdiškai supūdė aną Respubliką ir įteikė ją okupantui.

Liūdnos sukakties proga pateikiu tada Lietuvą okupavusio Sovietų generolo (vėliau - maršalo, Stalingrado didvyrio) Andrejaus Ivanovičiaus Jeriomenkos dienoraščio ištraukas. Rašyti sau, ne propagandai, tie atsiminimai yra dalykiški ir kareiviškai tiesūs. Kas man atrodo šiandien svarbu, dienoraštis rodo tuometinių Lietuvos kariškių (kurių lingvistinius ir muzikinius gebėjimus generolas vertina), kitų valdžios pareigūnų moralinį nuopolį ir pareigos išsižadėjimą. Tokį valdžios nuopuolį, kad visuomenėje buvo pastebimos net šiokios tokios simpatijos okupantui.

Ir čia neišvengiamai tenka paklausti: o dabar? Kilus išorės grėsmei, ar mūsų elitas norėtų ir galėtų mobilizuoti visuomenę šalies gynybai? Ar turi pakankamą tam autoritetą ir valios? Ar visuomenė susitelktų apie mūsų valdžią?

Sakoma, kad generolai visada ruošiasi praėjusiam karui. Bet nesu tikras, kad bent praėjusiam karui dabar Lietuvoje yra pasiruošta.

Taigi, kiek kupiūravęs pateikiu okupanto dienoraštį:

[...]

11 июня 1940 года, Гродно, артиллерийские казармы

С 13 до 16 часов был на совещании в городе Лида. Его проводил генерал-полковник Павлов. Он изложил план боевых действии, задачи войск, вытекающие из этого плана, дал следующие указания:

а) по самолетам противника одиночной стрельбы не вести, огонь открывать только организованно и по команде офицера в чине не ниже лейтенанта;

б) категорически запретить стрельбу в ночное время, действовать бесшумно штыком (при переходе границы);

в) категорически запрещается останавливаться на дорогах;

г) танки, БТРы нельзя располагать у дорог ближе 50 метров;

д) каждого отлучившегося из расположения без разрешения командира отделения и пробывшего в отлучке два часа считать дезертиром;

е) вопросы награждения: обычно начинают награждать после войны; это неверно, отличившихся награждать немедленно;

ж) вопросы тыла продумать самим, иметь концентраты на четыре дня;

з) власть в городах и прилегающих к ним местностях переходит к начальникам [советских] гарнизонов, первые слова в их приказах: “сдать оружие”;

и) [промтоварные] магазины закрыть и опечатать; продовольственные лавки и столовые должны работать;

к) машины переключить на подвоз боеприпасов;

л) за несвоевременное донесение строго наказывать;

м) всегда знать обстановку;

и) за удар в спину расстреливать на месте;

о) местные ресурсы использовать тогда, когда нельзя подвезти и то только с разрешения начальника снабжения дивизии;

н) за каждый случай неисполнения приказа судить;

р) беспощадно карать за пьянство.

Ориентировочные указания по действиям. Первый день: Волковшанки, Мариамполь. Второй день: река Неман, Вержболово. 16 ск - удерживать Алитус и переправу через Неман. Авиадесант будет высажен в первый день в 6 часов.

Встретив упорную оборону, не атаковать, а обходить и блокировать ее, при подходе вторых эшелонов и артиллерии разгромить обороняющихся.

6 кд в три дня выйти в район Нербург.

Авиацию противника [в районе] Шавли [Шяуляй] уничтожить на аэродромах.

Готовность войск к наступлению - утро 11 июня 1940 года. [...]

15 июня 1940 года, лес у канала

Получил приказание к 9 часам 15 июня быть готовым к действиям.

К 8 часам все было готово. Войска заняли исходные позиции, ожидали сигнала.

За один час до начала наступления корпуса от командующего войсками Белорусского округа товарища Павлова получен приказ “Стой”. Он сообщал, что Литва капитулировала и корпусу изменена задача.

Кавкорпус получил новую задачу: форсированным маршем через Каунас выйти в район германской границы и закрыть ее.

[После 15 июня 1940 года]

В начале своего движения мы должны были форсировать реку Неман. Потребовалось два дня на постройку двух тяжелых мостов, но это не задержало движения основных сил конницы. Кавдивизия переправилась вплавь, а по легкому сборному мосту была переправлена вся техника, за исключением тяжелой. Тяжелая техника и 33 сд переправились по построенным тяжелым мостам. В ночь на 16 июня 1940 года войска кавкорпуса закончили переправу (вплавь и по легким мостам) и двинулись на Каунас.

6-я кавдивизия с 15 часов 15 июня до 17 часов 16 июня проделала марш в 135 км, показав исключительную выносливость и маршевую способность.

17 июня утром 6-я кавдивизия проходила через Каунас, а 18 июня с 13 до 18 часов - 4-я кавдивизия.

Танковые и кавалерийские части были тепло встречены горожанами Каунаса. Многим бойцам поднесли цветы, я тоже получил несколько букетов. [...]

18 июня я посетил 3-й батальон 3-го пехотного полка литовских войск, расположенный в городе Россиены. Полк был в полной боевой готовности; личный состав и офицеры находились в казармах, ожидали распоряжении. Когда я появился в его расположении, офицеры растерялись, не знали, что делать. Правда, дежурный по части представился мне, доложил на русском языке о том, что она готовится [следовать] на ужин.

19 июня 1940 года, Шяуляй

С начальником гарнизона литовских войск осматривали помещения, предназначенные для размещения штаба корпуса, его служб и подразделений обеспечения. Подобрали здание окружного суда, оно вполне нас устраивало.

В городе Шяуляй наша комендантская служба за один день задержала 45 красноармейцев 537-го авиатранспортного полка, которые бесцельно бродили по городу и занимались покупкой различных товаров широкого потребления. Я сразу же положил этому конец. Собрал личный состав двух авиаполков, разобрал их похабные поступки и приказал прекратить увольнения в город, повысить бдительность. Ни один литовский самолет не должен подняться в воздух. Ни в коем случае не допускать барахольства, каждую минуту быть готовым к боевым действиям. Кроме этого, я отметил превосходную работу авиации по перебазированию в новый район и хорошее сообщение войск по воздуху.

20 июня 1940 года, Шяуляй

В 11 часов получил приказ о переводе штаба 6-го кавкорпуса в город Тельшяй. Пока шли сборы, поехал посмотреть, как было намечено по плану, главную литовскую тюрьму, в которой содержались каторжники и политические заключенные, осужденные на длительные сроки. В это время в тюрьме содержалось более 600 человек, из них 50 - политических, которые, как мне сообщило тюремное начальство, вскоре будут освобождены.

Когда я на машине с охраной подъехал к тюрьме, администрация ее растерялась, она подумала, что их всех арестуют, и распахнула было двери, готовая выпустить всех арестантов. Я растолковал, что пришел не выпускать осужденных, а посмотреть, как содержатся политические заключенные и кто именно здесь сидит, что нужно нести службу, как несли до этого. Сейчас создано новое правительство, добавил я, оно и решит, кого освободить, а кого нет. После этого разъяснения администрация успокоилась, мне удалось осмотреть тюрьму.

Когда вошел в камеру политических, то один из заключенных по фамилии Фельдман от радости упал на пол и стал страшно рыдать. Ведь, подумать, он уже сидит 20 лет и не знает, сколько ему еще осталось; другой сказал, что он уже 7 лет в тюрьме и ему так и не предъявлено обвинение. Многие сидели по 15-20 лет только за то, что сочувствовали Советскому Союзу. [...]

Палач Сметона большую часть передовых людей литовского народа засадил в тюрьмы.

22 июня 1940 года, Тельшяй

Встречался со многими офицерами литовской армии. Все они хорошо говорят по-русски, это весьма характерно. Многие служили в царской армии, а молодежь учила русский язык. Чего не хватает нашим офицерам, так это знания иностранных языков. [...]

25 июня 1940 года, Тельшяй

Был в 48-м кавполку. Смотрел размещение полка, нашел, что оно удачное. Командир полка полковник Плиев - очень заботливый командир.

Сегодня, наконец, установил, что начальник ветеринарной службы [корпуса] военврач 2 ранга тов. Попок, будучи пьяным, 20 нюня заходил в казармы литовского батальона в городе Россиены, был в столовой, снял пробу и остался недоволен вкусовыми качествами пищи, затем на вечерней поверке требовал исполнения “Интернационала” вместо национального литовского гимна… Поверкой остался недоволен и сделал замечание, чтобы выучили “Интернационал”. Когда я узнал подробности этого посещения, то оказалось, что военврача 2 ранга (он носил две шпалы) приняли за подполковника, инспектора, а другого врача, который был с ним, - за его адъютанта.

Они такого “жару” нагнали на литовскую часть, что на второй день об этом стало известно во всей литовской армии и в правительстве. Я получил от своего командования запрос, кто из наших офицеров проверял литовскую часть в г. Россиены. Ответил, что такого случая не знаю, а сам продолжал розыски “инспектора”. На второй день после его “инспекции” литовские командиры запросили у меня ноты “Интернационала”. Я поинтересовался, зачем они им потребовались. Мне ответили, что советские офицеры требуют, чтобы на вечерней поверке исполнялся не национальный, а пролетарский гимн. Я распорядился дать им ноты, но сказал, что [они] хотят, то пусть и играют, а [те] наши офицеры, кто требует исполнения “Интернационала”, неправильно поступают. [...]

30 июня 1940 года, Тельшяй

В 15 часов состоялась общегородская демонстрация, она открылась митингом. Выступили десять человек, все требовали национализации крупных помещичьих земель. Присутствовали руководители правительства из Каунаса. Митинг проходил в воскресный день и был очень многолюдным. [...]

(Šaltinis: “Военно-исторический журнал”; visa publikacija - www.rkka.ru)